Мысль о том, что Вассерман мог бы найти детективное агентство и в самом Ашкелоне, пришла в голову Натаниэлю только при подъезде к городу. И в этом случае Розовски сейчас еще только пил бы вторую чашку ароматного кофе по-турецки, сваренного Офрой (среди множества безусловных достоинств очаровательной секретарши агентства он больше всего ценил именно это умение), и готовился к первой утренней сигарете из заветной, красной с золотом пачки «Соверена». Английскими сигаретами он привык начинать утро с тех самых пор, как прочитал в какой-то газете, что британские сигареты выпускаются с минимальным для окружающей среды содержанием вредных веществ. Солей свинца, например.

От грустных мыслей Натаниэля отвлек вид памятника, высившегося слева от трассы. Памятник, метров около трех в высоту, изображал советского воина-освободителя, в полном соответствии с нормами старых партийных комиссий – гордый взгляд, гимнастерка, легендарный пистолет-пулемет Шпагина в могучих руках. Каменный воин бережно поддерживал за плечи изможденного узника. Памятник был поставлен по инициативе местного совета ветеранов Второй мировой войны. В сочетании с окружающими памятник пальмами и указателями на иврите и арабском могучая фигура советского воина должна была бы вызывать комический эффект. Но почему-то не вызывала, скорее, умиляла.

Он миновал новый район многоэтажных домов современной архитектуры и за центральной автостанцией свернул влево, к морю. У Национального парка, рядом с развалинами крепости крестоносцев, он еще раз повернул и выехал к району вилл. Впрочем, по мнению Натаниэля, эти строения вряд ли следовало именовать столь громко. Издали двухэтажные белые коттеджи под двух– и четырехскатными черепичными крышами казались однотипными изделиями какого-то домостроительного комбината.